0
символ ДАО Действие мускатного ореха проявляется через 2-3 часа после его употребления. Обостряется Видение, улучшается дифференцировка чувств, может "замедляться" время. Затем появляется "вникновение" - слияние с объектом, "Видение" объекта или Абстрактного Не-объекта. Иногда появляется эйфория, но скорее всего не от непосредственного действия ореха, а от "прохавки", озарения или от слияния с Абсолютом во время выполнения какой-нибудь медитативной техники. Или просто от Неделания.
Некоторые люди могут получить ореховую песню, мантру, и даже окно в мир духов. Но это все индивидуально. Проявляется эмпатия, что дает возможность осмысленного общения с животными и растениями.
Часто "пробивает" на творчество во всех его невиданных широтах.
то же символ ДАО
Занятия любовью "под орехом" невозможно даже с чем-нибудь сравнить, так как по обилию и разнообразию приятных ощущений это занятие переходит все мыслимые границы. Иногда орешник ( оборешившийся субъект ) просто становится невидимым. Он так вписывается в окружающуюся среду, что становится абсолютно незаметным. Поэтому не удивляйтесь, если на улице в вас тупо врежется офигевшая собачка, или в троллейбусе все так и норовят сесть точно на вас, так как видят пустое сидение, а потом ошарашенно извиняются и краснеют.
Так же проявляется индукционное действие ореха - если кто-то находится некоторое время в компании с орешником, начинает чувствовать что-то странное ("Какие-то мысли лезут в голову..."). А чувствуют они "приход" ореха, не употребив оного! К ним тоже "приходят" эмпатия и озарения, только в гораздо меньшей мере, чем у их познающего мироздание соседа...
Кроме вышеописанных быстрых эффектов, можно выделить отдельно более медленный эффект закрепления мировоззрения магов. Проще всего этого эффекта можно добиться, читая специальную образ-формирующую литературу (К.Кастанеда, В.Мегре, апокрифы древних христиан, Лао-Цзы) до начала митота не более чем за 7 дней, а затем "прохавывая" прочтенный материал в "полевых" или лесных условиях.
Мускатный орех оказывает на птиц и животных опьяняющее воздействие. Вот что пишет Жюль Верн в книге "Двадцать тысяч лье под водой":
... Через час мы пришли в густой лес, сплошь состоящий из саговых деревьев. Из-под наших ног выскальзывали змеи, правда неядовитые. Райские птицы улетали при нашем появлении, и я терял уже надежду поймать хотя бы одну из них, как вдруг Консель, который шел впереди, нагнулся, торжествующе вскрикнул и возвратился с великолепной райской птицей в руках.
- Браво, Консель! - воскликнул я.
- Господин профессор слишком любезен, - сказал Консель.
- Помилуй, дорогой мой, ты мастерски это сделал! Взять птицу живой, да еще голыми руками!
- Если господин профессор пожелает взглянуть на нее поближе, он увидит, что моя заслуга не так велика.
- Почему, Консель?
- Потому что птица пьяна!
- Пьяна?
- Да, сударь, пьяна от мускатных орехов, которыми она объелась, сидя под мускатным деревом, где я и изловил ее. Поглядите, друг Нед, поглядите-ка! Вот пагубное последствие невоздержания!
- Тысяча чертей! - вскричал канадец. - Нашел чем корить меня! А много ли я выпил джину за эти два месяца?
Тем временем я изучал любопытную птицу. Консель не ошибся. Райская птица опьянела от хмельного сока мускатных орехов и пришла в беспомощное состояние. Она не могла летать. Она едва передвигала ноги. Но это меня мало беспокоило, и я оставил ее протрезвиться от мускатного хмеля.
Пойманная птица принадлежала к красивейшему из восьми видов райских птиц, обитающих в Новой Гвинее и на соседних островах. Это была райская птица "большой изумруд", чрезвычайно редкая. В длину она имела тридцать сантиметров. Голова ее была относительно мала, глаза, поставленные близко к клюву, тоже невелики. Оперение птицы отличалось красотой и являло собой прелестное сочетание цветов: клюв желтый, лапки и коготки темно-коричневые, крылья светло-коричневые с пурпурным окаймлением, хохолок и затылок бледно-желтые, шея изумрудная, брюшко и грудь темно-каштановые. Оба удлиненных нитевидных хвостовых пера изящно изогнуты, боковые перья удивительной легкости и изысканной красоты. Короче говоря, это была сказочная птица, которой туземцы дали поэтическое название: "солнечная птица". ...
